Бывает, ты хочешь сказать что-то важное, а тебя просят подождать. И ты понимаешь, что, наверное, говорить уже ничего и не надо. Слова застревают где-то в горле, превращаясь в невысказанный ком обиды и разочарования. Изначальный порыв, бурлящий вулкан эмоций, постепенно остывает, превращаясь в застывшую лаву безразличия.
В такие моменты ощущаешь себя словно актером, вышедшим на сцену, чтобы произнести свой монолог, но занавес внезапно опустился, оставив тебя в полумраке, с текстом, который так…
в эту талость и небосинь, в эту лёгкость с картин Дега —
набирайся побольше сил, слушай Моцарта и ТК
в этот снег, что хрустящий рис, в этот снег, что завалы бус —
с кем ругался — бери, мирись (не помирится — ну и пусть).
пересматривай топ дорам, плачь и смейся, люби, дыши,
не сковыривай старых ран (и не трогай когтями швы).
одевайся в пальто и шарф, пей глинтвейн, коньяк и раф,
прибирая нарнийский шкаф, хохочи, как аркан дурак.
вспомни песню, напой куплет (и ходи потом всех беси),
заведи себе суккулент или что-нибудь, что блестит.
фоткай улицы и мосты, парк, бульвар, переход, проспект,
щурься в солнце, в пространство, в стынь,
преломляй, расщепляй на спектр.
прогуляйся пешком к реке, погляди, как нисходит лёд…
Вода-субстанция, информационный код,
Несёт в себе энергетическую память.
И мы как рыбы, в этой жидкости живём,
Но только воздухом её мы называем.
Ты создаёшь вокруг себя волну,
Когда чего-то очень сильно хочешь.
И та волна, придёт назад к тебе всегда,
В каком потоке запустил её проточно.
Чем больше сила мысли, как Ампер,
По проводам несёт частицы тока,
И так же сила мысли, на прострел,
Летит туда, где целью задан фокус.
Материальна мысль, не просто фраза,
А сила, что способна мир менять…
Майские ливни… Хандра,
Тихо в июнь перешли.
С неба водой из ведра
Кто-то полить нас спешит.
.
Кто-то невидимый вновь,
Солнышко запер на ключ.
И только капли-ерши.
Сыплет с заплаканых туч.
Хочется лета, тепла,
Хочется в речку нырнуть.
Что-бы Амура стрела
Нежно влетела к нам в грудь.
Эта вот особенность нашего любимого крещеного народа: получив хоть на время хоть какую-то, пусть самую ничтожную, власть (дневального по казарме, дежурного по бане, старшего команды на работе, бригадира, десятника и, не дай Бог, тюремного надзирателя или охранника), остервенело глумиться над своим же братом, истязать его, — достигшая широкого размаха во время коллективизации, переселения и преследования крестьян, обретала все большую силу, набирала все большую практику, и ой каким потоком она еще разольется по стране, и ой что она с русским народом сделает, как исказит его нрав, остервенит его, прославленного за добродушие характера.
Независимо от национальности, зачастую люди, получив власть над другими людьми, проявляют агрессию, деспотизм, издевательства...
Вот живёшь и думаешь, что позабыла о том, что когда-то тебе сделали больно. Блокируешь воспоминания, топишь в себе чувства, тонешь сама в сумбурных мыслях, ищешь новые привязанности, новые соломинки… но в итоге понимаешь, что занимаешься самообманом… То, что как ты считала, давно позабыто, оказывается жило все это время в самом потайном уголке твоего воспаленного мозга. Эта боль никуда не уходила, не исчезала, она просто затаилась и ждала своего катализатора. И в тот момент, когда хоть малейшая частица катализатора получает доступ к твоему мозгу, сердце начинает болеть с большей силой.
Как не выкинуть слов из песни, так не выкинуть и чувства из сердца, особенно если это сильные чувства. Просто надо научиться с этим жить…
Слились два сердца во едино,
Случайно, не заметно для себя.
Два человека вдруг нашли друг друга.
Они сталкнулись в мире этом.
Стояли рядышком, желание тая…
Боясь смотреть в глаза,
Боясь смотреть на губы
К которым хочешь прикоснуться.
Но ты ему сказать
И сделать первый шаг боишься,
И он какой-то робкий,
Как будто в первый раз…
Но вдруг ваш взгляд,
Попал в глаза друг к другу.
Идет восстановление значения Сталина для народов России и бывшего СССР. А я ведь помню, как с еще большей силой топтали это имя.
Давно живу и никогда не мог понять эти шараханья. Практически по всем серьезным вопросам.